В статье на материале стихотворения Бориса Слуцкого «Вот такое намерение» (1977) рассматривается комплекс жанровых мотивов, связывающих текст с традицией «последнего стихотворения». Анализ строится вокруг нескольких уровней организации текста: лексического, синтаксического и ритмического. Ритмическая и интонационная свобода, каденции пеона-III, подражающие народной протяжной песне, внеметрические ударения, инверсии, свойственные разговорному стилю, прозаизмы и переносы постоянно нарушают ритмическую инерцию, создавая интонацию «прозаизированного стиха». При этом ироническое снижение, идиостилевая примета лирики Слуцкого, не снимает трагизма, а создает дополнительное художественное напряжение: в стихотворении бытовое и экзистенциальное, серьезное и ироничное неразрывно слиты, а трагическое мироощущение героя облечено в форму нарочито простого, почти бытового высказывания. Текст с принципиальной установкой на открытость для множества интерпритаций формирует как минимум два плана восприятия. Первый план делает акцент на тихий уход, не обременяющий близких («никого не беспокоя, / никого не тяготя»). Второй, учитывающий грамматическую и семантическую природу глагольных форм, подчеркивает, что лирический герой не просто предчувствует смерть, но осознанно желает ее. Стихотворение демонстрирует и другие жанровые признаки «последнего стихотворения» (рефлексию собственной смерти, внутреннюю завершенность, имплицитную установку на переход в иное состояние, «итоговый» характер поэтики), что однако не позволяет отнести текст стихотворения к каноническим представителям жанра.