Статья посвящена проблеме языка и стиля Бунина-художника. В ней проводится лингвопоэтический анализ фитонимической лексики в цикле очерков И.А. Бунина «Тень птицы». Методом сплошной выборки из анализируемого цикла было извлечено 77 фитонимов, составивших авторскую картотеку примеров. При сборе языкового материала применялся широкий подход к определению фитонима, что позволило включить в состав картотеки примеров собственные наименования растений, номинации родов и видов растений, их частей, растительных сообществ. Собранные лексемы были классифицированы на 12 лексико-семантических групп: «Хвойные деревья», «Лиственные плодовые деревья», «Лиственные неплодовые деревья», «Кустарники и полукустарники», «Злаки и другие зерновые культуры», «Цветковые растения», «Овощные культуры (листовые, луковичные, плодовые)», «Мифологические растения» и др. Отмечено присутствие в лексиконе писателя как общеизвестных единиц, так и индивидуально-авторских образований. Установлено, что фитонимы являются неотъемлемым элементом художественного языка путевых поэм и выполняют ряд ключевых функций. Во-первых, они создают специфическое художественное пространство, наполняя его этнографическими деталями и экзотическими флорообразами (самшит, тамариск, эвкалипт и др.). Во-вторых, такие «библейские» фитонимы, как смоковница, олива, сикомор и др., выступая зримыми свидетелями истории, становятся репрезентантами центральных философских и культурных оппозиций, транслируемых в бунинских произведениях, – «жизнь/смерть», «свое/чужое», «прошлое/настоящее» и др. В-третьих, рассматриваемые лексемы служат средством ритмической организации прозаических текстов. Делается вывод о том, что фитонимическая лексика является не вспомогательным, а одним из основных структурообразующих элементов художественного мира И.А. Бунина. Через ее призму писатель осваивает «чужое» пространство Востока, наполняя его символами и личными переживаниями.