Аспекты цитации, аллюзии, интертекстуальности, определяющие совместное бытование текстов в мировосприятии человека, активно исследовались на протяжении последнего столетия, обозначив феномен прецедентности в качестве одного из основополагающих факторов развития культуры. Интертекстуальность в своем каноническом воплощении представляет собой вербальную объективацию одного текста (на уровне отдельных слов, идей, образов) в рамках другого, созданного хронологически позднее. Интертекстуальность широко и многосторонне представлена в русской литературе, которая перманентно настроена на формирование пространства для разнонаправленного диалога. С учетом факта значимости литературы для развития личности русского человека можно выявить влияние интертекстуальности на деятельность, характер, менталитет личности. Один из ярких примеров, подтверждающих данный постулат, представлен в рассказе И.С. Тургенева «Гамлет Щигровского уезда». Системный и комплексный анализ монолога главного героя позволяет проследить его интеллектуальную и духовную зависимость от героев произведений Грибоедова А.С., Пушкина А.С., Лермонтова М.Ю.: особенности мышления и мировосприятия Чацкого, Онегина, Печорина оказали настолько значительное влияние на Василия Васильевича, что как самостоятельная личность он не состоялся, воплощая определенные жизненные сценарии. В статье предлагается формальное сопоставление текстов 4 произведений, позволяющее проследить поступательное моральное и биографическое следование героя Тургенева классическим сюжетам, которое приводит его к ситуации полного устранения из реальности, перехода в сферу рефлексии, которая оказывается для него тоже не личной, а отраженной через образы «лишних людей». Речевой портрет Василия Васильевича лишен индивидуальных черт, лексически и грамматически отражает особенности построения речи Чацкого, Онегина, Печорина; структура речи и интонация меняются в зависимости от передаваемой ситуации. Драматическая «пародийность» подчеркивается обобщенной авторской характеристикой героя – «Гамлет Щигровского уезда», обозначающей духовный трагизм представителя поколения 1840-х годов и одновременно несоответствие масштаба заявленной личностной позиции ее реальному воплощению.