В статье рассматривается типология межтекстовых соотношений применительно к проблематизации авторства романов «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Актуальным представляется различение контекстуальных, интертекстуальных и метатекстуальных соответствий, трактуемых как объективная предопределенность творчества (жизненные обстоятельства, культурная обусловленность, различные сферы личностного бытия); как объектно-субъектные соотношения (осознанное авторское включение чужого текста в свой) и как объективация авторства в целостности и системности его текстопорождения (единство и соотнесенность внутренних соответствий, системно-целостное осмысление литературных множеств). Предмет рассмотрения – гипотеза И. Амлински, согласно которой подлинным автором рассматриваемых романов является Михаил Булгаков. Обобщена и проанализирована история сопоставлений произведений И. Ильфа и Е. Петрова с произведениями М. Булгакова (работы Д.С. Лихачева, А.З. Вулиса, Л.М. Яновской, М.Л. Каганской и З. Бар-Селла, И. Амлински). Особое внимание обращено на реакцию первых рецензентов романа «Мастер и Маргарита», сблизивших его с романами «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Отмеченные исследователями жанровые и стилистические сходства дилогии о Бендере и булгаковских произведений дополняются в статье результатами криптологического анализа. Выявлен в сопоставляемых текстах повторяющийся политический подтекст, включающий гротескное изображение вождей русской революции – В.И. Ленина, Л.Д. Троцкого, И.В. Сталина. Обнаруженная политическая тайнопись «Двенадцати стульев» и «Золотого теленок» аналогична скрытым политическим конфигурациям в романах «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита», пьесах «Багровый остров» и «Зойкина квартира», повестях «Роковые яйца» и «Собачье сердце». Контекстуальные и интертекстуальные совпадения переводят проблему атрибуции авторства в сферу метатекстуальной определенности. Булгаковский метатекст отличается высокой степенью осознанности и всецело обусловлен авторской личностью, он внутренне скреплен литературно-родовыми соответствиями, жанрово-тематическими вариациями, сквозными мотивами, литературными реминисценциями, библейскими, историческими и политическими аллюзиями. Авторский метатекст И. Ильфа и Е. Петрова в этом отношении проблематичен.